«В жизни всегда есть место подвигу»

8 мая 2015 - Веб-редактор

Совсем скоро мы отметим 70-летие Великой Победы в войне, от ужасов которой стынет кровь в жилах и по сей день. Мужеству солдат, сражавшихся с захватчиками, нет цены. Но не всем, к сожалению, посчастливилось встретить Победу... Нынешнее поколение не должно забывать о подвиге дедов, ведь мы обязаны им тем, что живем под мирным небом, слава бойцов не померкнет в веках. Сегодняшняя рубрика посвящена нашим землякам – героям штурма рейхстага, ставшим участниками завершающих битв Великой Отечественной войны, поставившим финальную точку в ней. С утра 30 апреля 1945 года началось жестокое сражение за рейхстаг. В нем принимали участие командир роты Илья Яковлевич Сьянов и подразделение лейтенанта Рахимжана Кошкарбаева. Именно он от имени всех воинов на освобожденной ими части здания водрузил алый флаг Победы.

Мало кто знает, что именно наш земляк-костанаец Илья Сьянов стал парламентером советского народа для ведения переговоров с командованием фашистской Германии. Казахстанский писатель Дмитрий Федорович Снегин описал это в своей повести «Парламентер выходит из рейхстага». Предлагаем вашему вниманию отрывок из нее.

 

Парламентер выходит из рейхстага

Командарму доложили: рейхстаг полностью очищен от врага. Одновременно ему стало известно, что комендант Берлина генерал Вейдлинг обратился к советскому командованию с предложением прислать своего облеченного высокими полномочиями парламентера для переговоров. 
 
Командующий армией прибыл в рейхстаг. Его встретил полковник Зинченко. Командарм напросился на ужин. Обжигаясь чаем из жестяной солдатской кружки, он говорил:
– Несомненно, противник поведет речь о прекращении военных действий. 
– Бесспорно, – поддержал его член Военного совета генерал Литвинов.  
Командарм допил чай, поднялся со стула и долго ходил по комнате, заложив руки за спину.
– Только безоговорочная капитуляция. Это ясно. Но кто... кто должен сказать им эти последние, твердые и справедливые слова от имени всего нашего народа? Ты думаешь – начальник штаба армии? – остановился он внезапно перед Зинченко.
– Да, или равный ему.
Командарм перевел испытующий взгляд на Литвинова и сказал:
– Конечно, генерал – фигура. Но всю тяжесть войны вынес на своих плечах народ, солдаты. Генерал без солдата – ноль. – Он прищурился, смотря куда-то вдаль. – Солдат и должен продиктовать нашим врагам эти слова «безоговорочная капитуляция».
Зашла речь, кого послать. Все сошлись на одном: старшего сержанта Сьянова. 
***
Комната, где расположился командный пункт, иллюминирована самодельными светильниками разных систем, какие только способна создать неистощимая солдатская смекалка. Навстречу Сьянову поднимается начальник штаба батальона Гусев. У его ног – новенькие сапоги, на стуле – новое обмундирование. 
– Поизносился ты, сапоги, как говорится, всмятку и гимнастерка обгорела. Не к лицу командиру роты.
– Зато немцев сподручно бить.
– Так-то оно так, а придется облачиться во все новое.
– Зачем? – хмурится Сьянов. – Уж так повелось у бывалых фронтовиков: в каком обмундировании начал бой, в том будь до конца.
Хлопнула дверь, вошел заместитель командира полка по строевой части майор Соколовский. Он сел за стол, налил в кружку чаю, положил три куска сахара, протянул 
Сьянову. 
– Вижу, со сна ты, выпей, – и когда старший сержант сел рядом, продолжал, как о чем-то малозначащем, повседневном. – Немцы запросили парламентера. Не от сладкой жизни, сам понимаешь.
У Ильи сильно забилось сердце.
– Я готов! – поднялся он. 
Соколовский не удивился, спокойно продолжал:
– Передашь им: безоговорочная капитуляция. Всем гарантируется жизнь. Офицерам сохраняется холодное оружие. После подписания акта о капитуляции – по домам.
– С тобой пойдет переводчик Дужинский. Еще кого-то возьмешь? 
– Столыпина, товарищ майор.
Рано утром в половине пятого 2 мая они вышли из рейхстага. 
– Идут парламентеры, русским и немецким солдатам не стрелять! – через каждые 25 метров повторял Дужинский на обоих языках. 
Провожая по траншеям своих парламентеров, наши воины гордились ими и тревожились за них, поддерживая порой сердечной шуткой и острым словцом. Наконец, парламентеры вошли в немецкую траншею, полную молчаливых настороженных фашистов. Их в метро обыскали, отобрали оружие, завязали глаза и повели на платформу. Когда им развязали глаза, они увидели полуокруживших их генералов, которые явно были неудовлетворены составом делегации. Будто желая убедиться, один, должно быть, старший генерал, смотря на Сьянова, спросил, кто из них главный, и, услышав утвердительный ответ: «Я!», снова поинтересовался: «Каковы условия советской стороны?»
– Безоговорочная капитуляция, – категорично, с достоинством, спокойно произнес Сьянов и, вспомнив, что не узнал, кто уполномочен вести с ним переговоры, спросил об этом.
– Генерал Вейдлинг, – ответил генерал и предложил пройти в кабинет...
Но там никого не оказалось. Это был, наверное, момент, когда гитлеровские главари, как крысы с тонущего кораб-
ля, смывались, с кем и когда удобнее. Растерянный генерал недоумевающе развел руками. Встревоженный и возмущенный Сьянов, сдерживая себя, решил действовать до конца, сказав генералу:
– Решайте. Капитулируете – наше командование распустит солдат по домам, офицерам гарантируется жизнь и сохранение холодного оружия. 
– Без приказа мы не можем, – ответил генерал, посмотрев на своих офицеров, молча стоявших в кругу.
Условленное время для переговоров (до 6 часов) истекло, и Сьянов, через Дужинского потребовав провожатых, решительно повернулся к выходу. Фашистские автоматчики, готовые на любое убийство, преградили путь. Столыпин и переводчик вплотную подошли к Сьянову. Им снова завязали глаза, и провожатые повели к выходу из метро. В это время оттуда раздалось:
– Подождите! Мы согласны.
Остановившись, Сьянов спросил:
– Капитулировать?
– Да, капитулировать, – проговорило несколько голосов.
Тут поднялось такое! Одни строились, другие проклинали Гитлера. Но большинство бросало оружие и устремлялось к выходу из метро. Нестройная лавина немцев сдавила парламентеров и вынесла их на площадь. В это время их обстреляли фаустпатронами, и Сьянова ранило в голову осколком. Так, окровавленным, словно в позавчерашней атаке, он с сопровождавшим его вбежал в рейхстаг и доложил командиру полка о выполнении столь ответственного поручения Родины. 

 

А часом позже на передний край генерала Чуйкова явился сам командующий зоной обороны Берлина Вейдлинг. Вот куда, оказывается, боясь своих фанатиков, сбежал он, не дождавшись наших парламентеров. На командном пункте Чуйкова он и подписал свой приказ войскам Берлина немедленно прекратить сопротивление.
 

Похожие статьи:

5(268)«Мы памятью сдаем экзамен на право зваться Человеком»

comments powered by HyperComments

Комментарии

 

Видео