Трудности ее не сломили, а сделали сильнее

11 мая 2017 - Веб-редактор
article13752.jpg

Прошло уже много лет с тех страшных событий 1941-1945 годов, но еще остались рядом с нами те, кто видел и ощутил на себе все ужасы войны. Труженица тыла Ульяна ЧЕРКАШИНА (на снимке) рассказала «К-АГРО» о том, почему война не сломила ее, и как невзгоды в будущем только научили ценить каждый момент жизни. 

 

 

Дальневосточная закалка

 


На первый взгляд, она хрупкая и ранимая женщина, но на самом деле внутри нее стержень, который не уничтожила даже суровая война. Ощутила она холод Дальнего Востока, на своих детских плечах почувствовала тяжесть уссурийских деревьев, крутила баранку «ЗИС-5» и четверть жизни отдала работе в энергетике. Ульяна Черкашина родилась 9 июля 1926 года в дальневосточном селе Георгиевка. Отец – Степан Деркач, мама – Пелагея. С самого детства собеседница не очень любит имя, данное ей при рождении, и поэтому ее все и всегда называют Юлия.

 


– В 1910 году после указа императора России о заселении Дальнего Востока мои родители прибыли в тайгу с Украины, – рассказывает Юлия Черкашина. – Путь предстоял неблизкий: добирались они до места два года. В телячьих вагонах ехали до Читы, а оттуда – на подводах и санях. Российская казна, пока они были в пути, снабжала их питанием. Когда прибыли на место, сразу дала подъемные, и было нам сказано, что больше никакой помощи ждать не стоит. Для строительства и освоения родителям дали участок земли. Они начали работать. Первым делом, после приезда, выкорчевали деревья. Лес шел на строительство дома, а земля – под пахоту. Сразу пришлось очень тяжело. Моя мама говорила, что были времена, когда голодали. В 1914 году началась война. Отца забрали на фронт. Служил он в русской армии, а когда наступил 1918 год, вернулся домой.

 


Степана Семеновича, будучи еще десятилетним ребенком, на Украине отдали в подмастерье. Когда он вырос, то стал высококлассным кузнецом. Как рассказывает Юлия Черкашина, отец придумал, как закрепить на плуг сиденье, чтобы при пахоте человек сидя держал в руках вожжи и управлял лошадью.

 


– Деревня была большая, и в основном в ней жили переселенцы с Украины, – продолжает героиня. – В нашей семье – шестеро детей. Хозяйство моего отца было самым большим. Жили мы в огромном пятикомнатном доме. Ну, и семья у нас не- маленькая – 11 человек. В 1929 году началась коллективизация, был издан указ Сталина о раскулачивании, выселении и вытеснении кулаков. А куда вывозить-то, когда мы и так на Дальнем Востоке жили, мороз 50 градусов? Постепенно у всех начали забирать имущество. В нашем хозяйстве была большая пасека в тайге, заимка. Помню момент, когда ворота отворились, и внутри двора стояли мы, 11 человек, а по другую сторону – уполномоченный, представители сельсовета, активисты, бедняки. И тишина гробовая. Прервал ее уполномоченный, сказав: «Мы забираем у вас инвентарь, всю скотину, землю, пасеку на колхозный двор». Мы молчали, пока нам не приказали освободить дом. Тут моя мама начала умолять их, и, к большому удивлению, нам разрешили занять баню и взять из дома все необходимое. Никто такого не ожидал. Мою семью не раскулачили, только все имущество конфисковали. Это было связано с тем, что за 19 лет ни один человек со стороны не работал в нашем хозяйстве. Нас называли не кулаками, а зажиточными крестьянами.

 


Как гром среди ясного неба

 


Чтобы осесть на одном месте Деркачам пришлось поменять не одно место жительства. Вскоре после конфискации имущества семья отправилась на Сахалин. Не успели они войти в новый, только построенный дом, как отцу в 1935 году сообщили, что он не имеет права жить на этой земле. Ничего им не оставалось делать, как переезжать. С Сахалина они отправились в Хабаровск. Казалось, что жизнь наладилась, но тут грянула Великая Отечественная война.

 


– Помню, в Хабаровск приехал цирк, на который пошла и я, – вспоминает Юлия Черкашина. – Огни, музыка, и тут все резко затихает, и по микрофону несколько раз объявляют: «Командир такой-то с личным составом на выход!» А это как раз был культурно-развлекательный поход военных в цирк. Тогда многие начали уходить во время представления. Видимо, чувствовали что-то неладное. Я пришла домой, еще никто ничего не знал: у Хабаровска с Москвой семь часов разницы во времени... В те годы город был хорошо оснащен техникой. Сразу на грузовых пароходах установили пушки и оборудование, прислали кадровых военных.

 


Победа – в единстве

 


Отца Юлии в армию не взяли, ему тогда 54 года уже исполнилось. Через трое суток после начала войны брат Тимофей уплыл на базовой морской флотилии. Спустя несколько дней, пришла повестка и второму брату – Петру. Его взяли в летную часть, но, не выдержав все предварительные испытания, он остался в техническом обслуживании авиации. В 1942 году самому младшему брату Николаю шел 18 год. В то время он уже окончил автошколу, а тогда профессия шофера была выше инженера – на вес золота. Он попал в танковые части и отправился на Западный фронт, где служил до Дня Победы.

 


– Дом опустел, – поясняет собеседница. – Всех забрали. Остались я, бабушка, отец и мать. К тому времени окончила семь классов. В начале августа нас вызвали в школу, переписали и сказали собрать теплые вещи и явиться на вокзал утром в девять часов. Мы тогда были удивлены: на дворе август, даже на Дальнем Востоке тепло. Зачем теплые вещи? На вокзале нас встретили не директор школы, не учителя, а люди в форме. На второй день после войны железная дорога сразу стала военной. Нас погрузили в вагоны и повезли. Ехали мы меньше суток и прибыли в уссурийскую тайгу. Расселили всех по баракам: девочек и мальчиков отдельно. Спали мы на скамейках, покрытых соломой. Целые сутки не ели, и только к вечеру нас накормили из воинской кухни. Утром дали топоры, пилы, брезентовые рукавицы и сказали: «Пилить будете заготовку для Победы!» Получили задание рубить деревья так, чтобы нижний комель был не больше 20 см. Это нужно было для землянок, окопов, блиндажей. Тогда ждали, что японцы нападут на Советский Союз. На лесозаготовке мы были с августа по сентябрь. Наверное, это и был патриотизм, когда, несмотря на холод и усталость, все добросовестно работали.

 


Вернувшихся в Хабаровск школьников встречали сотрудники военкомата. И со следующего дня отправили всех мальчишек на завод, старших девочек – санитарками в госпитали, а ровесниц Юлии – учиться в автошколу.

 


– Все мужчины на войне, а машины-то стоят, ездить кому-то надо, – рассуждает Юлия Черкашина. – Через два месяца окончила автошколу, получила права. Мы не были военнообязанными, но тогда не спрашивали, просто направили в железнодорожную больницу. Тут были и раненые, и роженицы – разный контингент. Я ездила на «ГАЗ-АА» и «ЗИС-5». В 1943 году стали возвращаться с войны инвалиды. Воевать не могут, но крутить баранку автомобиля им было под силу, и меня отправили на изготовление перемычек в ремонтно-зарядную аккумуляторную станцию №42 города Хабаровска. Я работала слесарем на станке. В 1944 году благодаря тому, что могла писать, считать и читать меня назначили помощником бухгалтера. На заводе проработала еще четыре года, а потом поступила на службу в госбанк. Но вскоре меня пригласили в Благовещенск, предоставив квартиру и работу. Я уехала, и на этом закончилась моя военная деятельность.

 


Чтобы не было войны

 


Шел 1949 год. Юлии Степановне исполнилось 23 года. Одним сентябрьским вечером она пошла в парк на танцы, где и познакомилась со своим будущим супругом Иваном Черкашиным, с которым прожили они 63 года. Иван Иванович – фронтовик, служил на Дальнем Востоке. В браке у них родились двое детей: Борис и Елена. Судьба еще не раз «забрасывала» Юлию Степановну в разные уголки Советского Союза. Уехав из России, она 12,5 лет проработала в «Киргизснабсбыт», более 27 – инженером в «Киргизэнерго». После рождения внучек Анны и Ирины наша героиня сразу же ушла на пенсию. Немного погодя, устроилась инспектором в мэрию города Бишкека, где проработала более 20 лет. В 2010 году вместе с мужем они переехали в Казахстан, поближе к дочери Елене. Четыре года назад супруга не стало.

 


– Сегодня у меня есть все, – говорит Юлия Степановна. – Я только хочу, чтобы все люди были здоровы, счастливы, любили друг друга, не голодали и главное – никогда не знали войны.

 


Марина ПЕРВУХИНА
фото из личного архива Юлии ЧЕРКАШИНОЙ

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

comments powered by HyperComments

Комментарии

 

Видео